Фигура архимандрита Алипия на должности наместника Псково-Печерского монастыря к началу 1970-х годов вызывала сильнейшее раздражение безбожной власти. Не случайно в секретном докладе Совета по делам религии членам ЦК КПСС за 1970 год архимандриту Алипию была дана персональная оценка с соответствующим выводом о необходимости его замены на более лояльного к советской власти наместника Псково-Печерского монастыря. В секретном докладе говорится: «Принимаются меры по устранению от руководства Псково-Печерским монастырем его наместника Алипия. Когда-то он окончил художественную студию ВЦСПС, пишет иконы, своими “творениями” украсил монастырские церкви. По характеру властная натура. Проживающих на покое в монастыре трех епископов Алипий сумел обуздать, подчинить и поставить в ряд с монахами, не позволяет им общаться с иностранными туристами и внешним миром вообще. В свое время Патриарх направил в этот монастырь и находящегося на покое епископа Феодосия Коверницкого. Однако этот иерарх, зная властность наместника, отказался ехать в Печеры.

     Вместе с тем Алипий имеет ряд отрицательных сторон. Были отдельные случаи, когда он высказывал политически вредныевзгляды. Так, говоря об агрессии Израиля, в беседе с советскими экскурсантами, сказал:

     “По моему мнению, агрессия Израиля делается по благословению Бога и направлена на ликвидацию исторической несправедливости», т.к. Иерусалим «как святой град, должен принадлежать Израилю”.

     За последние годы местные власти неоднократно предупреждали Алипия за то, что он привлекал в монастырь денежными подарками молодежь и подростков. В письме, адресованном в местные органы Советской власти, Алипий, между прочим, писал:

     “Долг человека, христианина и гражданина, а главным образом наш закон: просящему у тебя дай, хотящему у тебя занять в долг дай, и обратно не требуй, разутого обуй, голодного накорми, жаждущего напои, сироту призри, вдову и супругу защити, хотящему отнять у тебя верхнюю одежду отдай и нижнюю, ударящему в правую подставь и левую щеку, любите ближнего своего как самого себя, кто хочет быть богатым, раздавай и не спрашивай, кому даешь, творите больше добра и сынами света будете, обретете высшую радость и счастье”» (Из отчета Совета по делам религии членам ЦК КПСС // Вестник русского христианского движения. 1980. № 131.)

     Знал ли отец Алипий о том, что говорилось в Москве. Конечно не знал, но догадывался. Ведь областные издания – «Псковская правда» и «Печорская правда» - в очередной раз начали переходить в наступление. Выпады и клевета теперь касались не только Псково-Печерской обители, но и лично отца Алипия, которого пытались представить ни много ни мало как «бандита в рясе, который подачками заманивает молодежь в монастырь, нарушая тем самым Уголовный кодекс». В ответ на выступления областной прессы архимандритом Алипием было написано открытое письмо, где он в очередной раз пытался защитить Псково-Печерский монастырь и себя лично от необоснованных нападок.

     Отец Алипий писал: «В трех номерах районной газеты “Печорская правда” (№ 50 за 25 апреля 1970 года, № 51 за 28 апреля 1970 года, № 52 за 30 апреля 1970 года) опубликованы три материала: “До каких пор?” А.Вересова, “Нет слов для возмущения” Н.Некрасова, “Достойно осуждения” какого-то неизвестного автора. По неизвестным причинам, редакция решила не называть его фамилии.

     Все эти три выступления я рассматриваю, как личные оскорбления, как глумление над моей верой, как насилие над моей совестью. У нас в стране, церковь отделена от государства. А выступление газеты – попытка вмешаться в наши дела, в наши законы, оказать давление на весь уклад нашей жизни.

     Первая и главнейшая заповедь Церкви: “Твори добро”, “Просящему у тебя дай и от хотящего занять от тебя, не отворачивайся”. Эти слова – тот фундамент, на котором зиждется все учение Церкви. Без добрых дел нет веры. Она мертва.

     Я считаю для себя оскорбительными, как для служителя Церкви, а как для гражданина Ивана Михайловича Воронова – оскорбительными вдвойне, следующие слова из материала А.Вересова: “Архимандрит Алипий – в миру Иван Михайлович Воронов – совмещает, казалось бы, несовместимое: благостность и любовь к унтер-пришибеевским порядкам, заведенным им в обители”. “Должность Наместника Монастыря кружит ему голову, как рижский бальзам его эконому”. “И это деятельность, не духовного исцелителя людей, каковым он хотел бы себя изобразить, а морального растлителя”.

     Чувство меры изменяет А.Вересову, чувство меры и ответственности за свои слова.

     Никаким учащимся я никогда денег не давал, и не даю. Исключение составляет случай, когда поступило слезное прошение одной матери, у которой четверо детей были голодны. Не давал я денег и неизвестной мне женщине Антонине Васильевой, о которой так своеобразно говорит автор статьи, повторяя ее слова, сказанные на следствии: “Однажды Наместник монастыря дал мне 50 рублей, а потом я и сама пошла к нему за деньгами”.

     Как это понимать? Ведь всем Печорам, да и тому же автору статьи хорошо известно, что я из ворот монастыря никогда не выхожу. Да, и какой мне смысл давать деньги пьянице? Да и к тому же развратнице? Хочется заметить автору статьи, что он недостаточно хорошо знает то, о чем пишет. Александр Тесленко не был семинаристом и поэтому никакого отношения к совершению богослужения не имел.

     Ягодина же я, вообще никогда не видел. Автор статьи прямо пишет, что Ягодин впервые ехал в Печоры, и по дороге совершил кражу. Как можно говорить, что я непосредственный виновник их преступления, когда меня почему-то даже не пригласили ни на следствие, ни на судебное разбирательство? О каком же тогда “подкармливании” может идти речь?

     Я не заставлял того же Владимира Кубанского бросать завод и удирать, не рассчитавшись с заводом. Сотрудник редакции почему-то вдруг не считает это аморальным поступком. Я не знаю Владимира Кубанского. Возможно, он и был в монастыре, и именем Господа нашего Иисуса Христа заклинал меня помочь ему выйти из трудного материального положения. И в том, что полученный от меня копейки, он не отправил на завод, чтобы полностью рассчитаться, а пропил, затем, попал в вытрезвитель, вина не моя, а всех тех людей, которые двадцать с лишним лет воспитывали его в семье, в школе, в армии и на заводе.

     Прочитал я выступление И.Некрасова из деревни Сухлово Кулейского сельсовета, опубликованное в газете “Печорская правда” 28 августа 1970 года. Я понимаю и разделяю горе и возмущение отца, когда он узнал, что его сын оказался подлецом, способным оклеветать собственных отца и мать. Со слезами на глазах он передал мне прошение, в котором пишет: “Мне дали штраф в сумме 50 рублей. Я только что выучился на шофера. Буду получать рублей 60. А сейчас штраф мне никак не уплатить: отец и мать отказались помочь. Если я не уплачу до 10 апреля деньги, меня посадят в тюрьму. Отец Алипий, помогите, пожалуйста, хоть немного, прошу, не откажите в моей просьбе”.

     Однако денег по этому прошению я ему не дал, не поверил, что отец и мать могут отказаться от собственного сына. Но, идя в храм, я увидел его у порога моего дома в одном ряду с нищими. Вместе с ними он протягивал руку за милостыней. Милостыню он получил. Мне непонятно поведение Некрасова-отца. В своем выступлении в газете, он гневно пишет: “Мне не нужны благодетели, которые будут помогать мне. Так же не нужны и деньги, собранные у верующих. Я сам в состоянии заработать столько, сколько нужно для обеспечения семьи. А те деньги, что даются Наместником нашим детям, грязные деньги, которые даются с грязной целью. Они не добро, а зло. Они унижают человека. Они позорят его. Они способствуют его моральному растлению”.

     Красивые, гневные, но пустые слова. Ведь отец, на словах ратующий за воспитание сына в духе коммунистической морали, на деле не заставил сына вернуть обманом полученные деньги. Не вернул он их и сам. Плохо, когда слова, даже такие красивые, не подкрепляются делом. Не знаю, куда и зачем писал Некрасов-отец свое объяснение, что приводится в газете о том, что кто-то научил его написать прошение Наместнику на большую сумму. Но он солгал и там. Бывший с ним Владимир Коробов, не просил 50 рублей. Вот что он писал: “Я сам из Таллина. Приехал сюда в монастырь с матерью. Отстал от поезда. Сейчас уже двое суток ничего не ел. Денег нет и на билет. Помогите, хоть немного, надо доехать до дома”. И, после указания домашнего адреса, еще приписка: “Отец Алипий, помогите!” И Владимир Коробов тоже стоял вместе с Геннадием Некрасовым и нищими и протягивал руку за милостыней. И он ее получил.

     Если я уголовно наказуем за то, что подаю милостыню, судите меня! Но я твердо убежден, что свято выполняю закон социалистического общества, которое защищал с оружием в руках в годы Великой Отечественной войны: “Человек человеку друг, товарищ и брат”!

     Эти слова, прямо перекликаются со Священным Писанием, где сказано, что с каждого человека спросится, что он сделал для ближнего своего: напоил ли ты жаждущего, накормил ли голодного, обул ли разутого, одел ли раздетого? Не сделал ты этого для маленького человека, не сделал ты этого и для Бога нашего.

     Если в глазах автора статьи и “общественности”, добро оборачивается злом», то в глазах чистых и верующих людей добро всегда есть добро. А оклеветанное добро делается во сто раз более добром.

     Это закон Божий» (ГАПО, ф. 1776, оп. 1, д. 194, л.л. 11-15.)

     Интересный случай приводит в воспоминаниях архимандрит Нафанаил: «Архимандрит Алипий мог ответить острым словцом кому угодно. Вызывали его как-то раз городские власти: “Почему вы не можете навести у себя порядок? Ведь у вас нищие в монастыре!”. “Простите, - отвечает отец Алипий, - но нищие не у меня, а у вас”. “Как это у нас?”. “А очень просто. Земля, если помните, отнята у монастыря по Святые ворота. Нищие с какой стороны ворот стоят, с внешней или с внутренней?”. “С внешней”, - отвечают. “Вот я и говорю, что они у вас. А у меня в монастыре вся братия напоена, накормлена, одета и обута. А коли уж вы так нищих не любите, так вы платите им пенсию рублей по 500. И если после этого милостыню будет кто-то просить – того, я думаю, можно и по закону наказать. А у меня нищих нет”» (В Псково-Печерском монастыре (Воспоминания насельников). М., 1998.)

     Иногда в монастырь приезжали люди нечистоплотные, мошенники и преступники, которые хотели заработать за счет монастыря. Одним из таких нечистоплотных «деятелей» был Николай Кочуровский, который неоднократно с целью получения наживы посещал Псково-Печерский монастырь. В мае 1970 года отцом Алипием была получена повестка из Городского народного суда г. Москвы. Свидетельствует архимандрит Алипий.

     «Я – Воронов Иван Михайлович, 1914 года рождения.

     Я получил судебную повестку по уголовному делу №12/70. Приехать в Москву в указанное в повестке время не могу. Повышенное кровяное давление приковывает меня к постели.

     В течение 10 лет я занимаю должность наместника Псково-Печерского монастыря. Года три тому назад наш монастырь, вместе с многочисленными экскурсантами посетил Н.Л.Кочуровский. Мне он официально представился как сотрудник Московской Патриархии.

     Через некоторое время он приехал вновь и предложил мне купить у него материал для пошивки церковных облачений и ладан. Я спросил, откуда у него эти вещи. Он ответил, что у него запасы старых трофеев, которые он после войны вывез из Чехословакии. При проверке ладаном оказалась обыкновенная дамарная смола. <Нам тогда это все не требовалось, и я отказался от покупки>.

     Он уговорил меня купить смолу и материал <так как не хотел везти все это обратно>. В этом я не усмотрел ничего преступного, так как хорошо знал, что после войны трофейные товары беспрепятственно ввозились из-за границы и свободно реализовывались через наши комиссионные магазины частными лицами. Я взял у него 4 кг смолы по 89 рублей за килограмм и 27 метров драпировочного шелка по 15 рублей за метр.

     Через некоторое время он привез два столовых сервиза на 24 персоны каждый по 200 рублей за сервиз. Одновременно он привез комплект кабинетной мебели: письменный стол, 12 стульев, кресло и книжный шкаф. За эту мебель я заплатил 1500 рублей.

     Однажды проездом Кочуровский не надолго заехал ко мне и привез два картонных ящика со смолой в жертву монастырю. <Денег он за нее не взял, сказав, что это пожертвование>

     В этот период Кочуровский сказал, что умер его друг архиерей. Родственники покойного продают крест и панагию-иконку, что носят на груди. Я согласился посмотреть эти вещи. Иконку я оставил у себя, а крест не взял, поскольку он был некомплектным. Несколько позже его брат Игорь Леонтьевич Кочуровский привез мне другой крест, но он оказался некомплектным. Но крест был неплохой, из белого металла с мелкими бриллиантами. Я согласился купить его для монастыря. За эти вещи я дал 10000 рублей.

     После этого я больше не видел ни Николая Леонтьевича, ни его брата.

     Один ящик домарной смолы израсходован на нужды монастыря. Второй был передан следственным органам. Им же я передал образцы тканей, что привозил Кочуровский и фото креста и иконы» (Показания архимандрита Алипия (Псково-Печерский монастырь, архив, фонд архимандрита Алипия)).

     Часто давление на Псково-Печерский монастырь осуществлялось экономическим путем – искусственное завышение налогов. Наиболее характерно подобную ситуацию характеризует рапорт архимандрита Алипия на имя архиепископа Иоанна Псковского и Порховского. 

     «В истекшем 1970 году общий доход монастыря превышает против 1969 года на 6.866 рублей 59 коп.

     Арендная плата в истекшем 1970 году была увеличена, как объясняет Начальник производственной группы по охране и эксплуатации памятников истории и культуры тов. Петухова Э.М., на основании постановления Совета Министров РСФСР от 21 ноября 1969 года № 642 и решения Псковского облисполкома от 22 декабря 1969 года за № 485.

     Ввиду того, что завышение цен на пользование помещениями памятника архитектуры незначительно, я согласился с постановлением Совета Министров РСФСР и решения Облисполкома и оставил арендный договор в силе.

     Считаю, что начальник производственной группы по охране и эксплуатации памятников истории и культуры Петухова Э.М. неправильно истолковала постановление Совета Министров РСФСР и решение облисполкома и через некоторое время прислала разнарядку цен на пользование помещениями.

     1. Помещение Трапезной издревле в монастырях является церковью, где монахи собираются для молитвы на обеденницу, после которой, часто неотрывно от обеденницы, совершается панихида и канонический ряд молитвенных песнопений, завершающих чин обеденницы, и далее совершается постоянное молитвословие: чтение неусыпающей псалтири; так что это помещение вообще не подлежит к арендной плате как Храм, который согласно законодательству СССР сдается верующим в бесплатное пользование, а на крайний случай, как квартирное помещение, где обедает большая семья. Петухова Э.М. облагает это помещение как ресторан или столовую, которая приносит денежные доходы; этим самым, умышленно или нет, нарушается и Советское законодательство, и последнее постановление Совета Министров РСФСР и решение Облисполкома.

     2. Дом Настоятеля также неправильно обложен. Весь нижний этаж является богадельней, где проживают престарелые монахи и обслуживающие их послушники, так же и некоторые монахи. Верхний этаж занимают Настоятель, Наместник, келейники. Одна комната является приемной, которая, на крайний случай, может называться канцелярией или кабинетом Настоятеля. Петухова Э.М. ставит в Настоятельском доме 364 м2 канцелярии, за которую тариф оплаты 6 рублей за 1 м2 в год, и только 32 м2 жилой площади, за которую тариф оплаты 13,2 коп. за 1 м2 в месяц. В результате этого получилось, что за огромную “канцелярию”, которой у нас нет, мы платим арендную плату 2.076 рублей и за жилую площадь только за 32 м2 – 50 рублей 64 коп. в год. По этому пункту Петухова Э.М. перехватила, так же нарушив Постановление Совета Министров РСФСР и решение Облисполкома.

     По этим вопросам я устно не один раз говорил с Петуховой Э.М. Она ответила, что в Облисполкоме ее действия одобрили и утвердили. Она, вероятно, права. Иначе, какое же бы было основание ей нарушать их же Облисполкома решение и Советские законы.

     Мы за истекший 1970 год со всеми рассчитались и в дальнейшем надеемся на милость Божию и на Ваши Святительские молитвы, что все будет хорошо» (ГАПО, ф. 1776, оп. 1, д. 187, л.л. 42-43.)

     Как видно из рапорта, власть всегда шла «испытанным путем». Завышенное налогообложение монастыря вполне могло способствовать созданию невыносимых условий существования монастыря. Но Промысле Божий отводил от обители всякие невзгоды. Псково-Печерский монастырь не только мог полностью рассчитываться с государством, но и вести большие реставрационные работы. Постепенно, шаг за шагом, возрождалось прежнее величие обители.

     Для восстановления правды об истории Псково-Печерской обители архимандритом Алипием (в соавторстве с иеромонахом Агафангелом (Догадиным)) в 1970 году в «Журнале Московской Патриархии» была опубликована статья «Святой преподобномученик Корнилий, игумен Печерский». Отвечая на клеветнические публикации об игумене Корнилии, в которых очень часто святой преподобномученик был представлен как предатель государственных интересов России, как изменник, архимандрит Алипий писал в статье: «Преподобный Корнилий, как игумен Псково-Печерского монастыря, является светильником нравственного совершенства, исключительным примером чести и усердия, высочайшим молитвенником перед Богом, помощником и покровителем всех, притекающих к нему и идущих по великому пути спасения.

     Замечательный носитель русской культуры, государственный деятель, игумен Корнилий был необыкновенной и самой замечательной личностью в истории Псково-Печерского монастыря.

     Следует обратить серьезное и глубокое внимание на всю долгую жизнь преподобного Корнилия, как гражданина великого Русского отечества, поборника его крепости и славы.

     Вот уже более 400 лет, как “преподобный Корнилий был предпослан от царя земного к Царю Небесному”, и весь опыт прошедших лет во взлелеянной им “Богом зданной обители” свидетельствует о предстательстве за нас в тиши явленной благодатной силы этого молитвенника, печальника Земли Российской.

     “Корнилий был, поистине, для Псково-Печерского монастыря тем, чем Феодосий для Киево-Печерского монастыря. Оба были подлинными основателями своих монастырей и первыми основателями их, как монастырей деятельных.

     Поэтому-то всякий, кто попадает в таинственный и темный пещерный древний храм Успения Пресвятой Богородицы, вырытый в горе, с его узкими рытыми коридорами-переходами, невольно ищет глазами гробницу того, кто своими трудами сохранил Псково-Печерскую обитель для современников. Молча он подходит к стене с гробницей, там, в сумерках сияния ее серебра, смиряется его душа и благоговейно склоняются колена” (В.Синайский. Псково-Печерский монастырь. Рига, 1929).

     Преподобный Корнилий много послужил возрождению Псково-Печерской обители. Его управление возвысило значение монастыря и как оплота славянства перед тевтонской силой и как рассадника христианского просвещения. О памяти игумена Корнилия “из рода в род” поет “Корниловский” колокол, который “делаша мастеры псковичи”.

     Молебные песнопения и служения у раки мощей преподобного Корнилия в Успенском соборе Псково-Печерского монастыря начали совершаться с 1954 года. Этим актом было воздано должное богоугодной жизни и подвигам преподобного Корнилия, показавшего высокий пример христианской жизни и живой образ средоточия великих добродетелей и совершенств.

     Память святого преподобномученика Корнилия чтится 20 февраля по церковному календарю.

     Святость его не замедляет проявляться по отношению ко всем скорбящим, прибегающим к раке его мощей с верою и любовию. Всем им он приносил утешение.

     Вот что говорит один из выдающихся архипастырей Русской церкви прошлого столетия относительно явления миру этого нового святого: “Для чего явился новый угодник Божий? Оставил небо и пришел паки на землю? Без сомнения, не для принятия наших поколений, - его и всех святых мзда у Всевышнего, - а для нашего спасения, для вспомоществования нам на пути к небу». Говоря словами этого иерарха, явление миру нового святого “есть новый подвиг служения Господу, в пользу земных братий своих”.

     Верующие приобретают многое в прославлении угодника Божия, но вместе с этим и обязываются ко многому. Святой – для них – новый проповедник истины христианской веры, новый образец для подражания, новый споручник надежд, новый помощник в нуждах, новый ходатай перед Богом. Но он же и новый судия, и обличитель наш, если мы, радуясь явлению его, не воспрянем от сна греховного, не вступим на путь правды, по которому взошел на небо он, и не пойдем, при его помощи, к горнему нашему отечеству. Этого именно хочет Господь наш, посылая нам святых Своих, говорит тот же архипастырь и продолжает: “Мне кажется, что всякий раз, когда является на землю новый чудотворец, отверзая небо, видим, бывает Престол Божий и слышен глас Сидящего на нем ко всем земнородным: “Вы, кои находитесь во тьме и сени смертной, забываете о небесных обителях, для вас уготованных, воззрите на собрата вашего, облаченного среди самого тления бессмертием! Путем веры и святых подвигов он пришел от вас в недра вечного покоя, но Я паки его посылаю к вам, да будет вашим руководителем и помощником… идите по стопам собрата вашего, вам явившегося, и вы, подобно ему, придете ко Мне, и Аз упокою вы (МФ. 11, 28)”. Этот голос Божий пробуждает новую решимость продолжать бодренно или начать нелестно хождение по заповедям Божиим. Ибо ради этого именно являются между верующими людьми по временам новые угодники Божии.

     Преподобный мученик Корнилий глубоко почитается местными жителями и приезжими богомольцами, которые обращаются к нему за исцелением от болезней и берут благословение на разные случаи жизни… И можно с уверенностью сказать, что из тех, которые приходят в обитель к преподобному с чистой верой и теплой молитвой, ни один не уходит, не получив душевного успокоения и новых сил для перенесения тяжелых жизненных невзгод. “Светильник добрых дел был еси при жизни, отце преподобне, и светильник Божия благодати явился еси по смерти, сияя чудесы и исцеления источая…” (11-й икос Акафиста).

     “Святый преподобномучениче Корнилие! Смиренно припадем к раце мощей твоих и умиленно молим тя: милостиво призри на скорби наши душевныя и телесныя и избаву нам подаждь, помози нам, святче Божий от навета злых человек, от них же и сам невинно на земле пострадал еси. Защити нас от насилия диаволя, страстно воюющего в немощех телесных наших, умоли Господа Бога и Пречистую Его Матерь даровати нам тихое и безгрешное житие, взаимную, братскую, нелицемерную любовь и мирную христианскую кончину, да чистою совестию предстанем нелицемерному страшному судилищу Христову и в Царствии Его прославим Животворящую Троицу, Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь”.

     Молитвами святого преподобномученика Корнилия, Господи, Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас» (Приводится в сокращении по изданию: Алипий (Воронов), архимандрит. Преподобный Корнилий, игумен Печерский // Журнал Московской Патриархии. 1970. №№ 2, 3.)

ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГИ

НАВЕРХ СТРАНИЦЫ