24 декабря 1960 года Печорским отделением милиции было возбуждено уголовное дело № 3515 «по факту хищения и сбыта парфюмерного и вазелинового масла Печорским монастырем» (ГАПО, ф. 1776, оп. 1, д. 92, л. 16). В тот же день около 14 часов в Псково-Печерский монастырь пришли работники Печорского отделения милиции. Вместо ордера на обыск наместнику монастыря было продемонстрировано распоряжение Уполномоченного Совета по Псковской области К.Филиппова о проведении обыска в монастыре. Архимандрит Алипий сказал, что без наличия ордера никакие следственные действия в монастыре невозможны. В ответ на это работники Печорского отделения милиции с неохотой предъявили отцу Алипию ордер на обыск в монастыре. Сам ордер вызывал целый ряд вопросов. В нем не было указано причин проведения следственных действий, сам ордер не имел номере. Несмотря на это архимандрит Алипий разрешил проведение обыска в монастыре.

     Работники отделения милиции затребовали монастырскую документацию, были вскрыты все склады, а также келии вольнонаемного шофера монастыря Рахулане, отца Иринея и казначея монастыря отца Нафанаила. В складах монастыря наложили арест на 350 кг олифы и на две железные бочки с автолом – 200 кг, две пустые железные бочки из-под автола увезли в Печорское отделение милиции. Под Благовещенским храмом, где по проектной документации готовилась котельная для проведения центрального отопления, были обнаружены два ломаных барабана, на которых в древности крутили свечи. Работники отделения милиции обнаружили в кассе отца Нафанаила 2985 рублей наличных денег. Интересовались перепиской монастыря и книгами. В кельях Рахулане и отца Иринея ничего найдено не было. Из монастырского гаража был изъят мотоцикл монастырского водителя Рахулане.

     Утром 25 декабря, в понедельник, в Псково-Печерский монастырь для проведения следственных действий пришли оперуполномоченный Васильев, проводник служебно-розыскной собаки Кутовой и двое понятых. Они разыскивали бухгалтера монастыря. У ворот Псково-Печерской обители дежурила милицейская машина. Через некоторое время монахов монастыря по одному стали увозить на машине для допроса в Печорское отделение милиции. Проведение следственных действий совпало с окончанием богослужения в обители. Народ, возвращавшийся со службы, начал волноваться, возмущаться действием сотрудников Печорского отделения милиции. Возмущенность грозила перерасти в стычку между паломниками и сотрудниками правоохранительных органов. Чтобы не произошло паники, архимандрит Алипий распорядился закрыть ворота монастыря, никого не впускать и не выпускать. Ситуация была неординарной. Сам архимандрит Алипий даже не предполагал, какие обвинения были выдвинуты против монастыря, работники Печорского отделения милиции никак не комментировали ситуацию. Впрочем, это не помешало работникам отделения милиции представить ситуацию в ином свете. «Сотрудники милиции, находившиеся на территории монастыря при исполнении служебных обязанностей, не могли выйти с территории монастыря и в течение всего дня, без обеда, находились закрытыми на территории монастыря. На требования Васильева и Кутового выпустить их из монастыря Поспелов и другие служители монастыря заявляли, что им дал указание настоятель ”Алимпий” не выпускать никого из монастыря и не впускать в монастырь. Когда Васильев и Кутовой у Поспелова попросили позвонить по телефону, последний им заявил, что настоятель так же не разрешил звонить по телефону в город и только в семнадцать часов запасным ходом Васильев, Кутовой и понятые были освобождены из монастыря» (ГАПО, ф. 1776, оп. 1, д. 92, л. 17). Ну просто детективная история с захватом заложников! На самом деле – вполне закономерная ситуация. Борьба с Православной Церковью, вступила в новую фазу. Все вполне укладывалось в целую «волну» уголовных дел, прокатившихся по стране. Может быть, в отличие от тридцатых годов, священников только не расстреливали. Но тюрьмы работали на полную мощь.

     После возвращения с допроса казначея отца Нафанаила ситуация стала проясняться.

     В Печорском отделении милиции отцу Нафанаилу сказали, что наместник Псково-Печерского монастыря архимандрит Алипий, казначей отец Нафанаил и шофер Рахулане обвиняются в хищении трансформаторного масла с нефтебазы «Монгали» в Риге. По словам сотрудников отделения милиции, шофер Рахулане был задержан при совершении преступления в Риге.

     27 декабря архимандрит Алипий был вызван в Печорское отделение милиции, где ему сообщили, что монастырский шофер Рахулане, которого 23 декабря послали в Ригу для закупки продуктов к празднику и различных хозяйственных материалов, был задержан в Риге при покупке (или даже краже) какого-то масла. Сотрудники следственного отдела требовали от архимандрита Алипия признания, что Рахулане специально был послан из монастыря в Ригу для совершения преступления. В ответ на это архимандрит Алипий ответил: «Постоянным единственным моим желанием и наказом было предупреждение о том, чтобы нигде ничего незаконно не покупалось, и чтобы каждая покупка оформлялась соответствующей документацией» (ГАПО, ф. 1776, оп. 1, д. 92, л. 11.) Тем более не могло идти речи о краже. Несмотря на это в достаточно путаной справке Начальника отделения милиции Печорского райисполкома Гусева на имя Уполномоченного Совета по Псковской области утверждалось: «23 декабря 1960 года Рахулане по указанию “Алимпия” выехал на машине Печорского монастыря в город Ригу с целью хищения парфюмерного масла с нефтебазы “Монгали”. Рахулане были выданы деньги по указанию настоятеля, казначеем “Нафанаилом” (Поспеловым) в сумме 15000 рублей» (ГАПО, ф. 1776, оп. 1, д. 92, л.л. 16-17.)

     Интересно отметить, что из сохранившихся документов с трудом можно понять в хищении какого масла (вазелинового или трансформаторного) обвинялись архимандрит Алипий, шофер Рахулане и отец Нафанаил – вазелинового или трансформаторного. Вероятно, об этом не знали и в Печорском отделении милиции. Вернее сказать, им было все равно, главное – доказать сам факт хищения.

     28 декабря архимандрит Алипий снова был вызван в Печорское отделение милиции, где ему была устроена очная ставка с Рахулане. Сейчас трудно объяснить поведение монастырского шофера – может быть, его просто запугали. Но во время очной ставки Рахулане стремился всячески оговорить наместника монастыря отца Алипия, отца Нафанаила. Архимандрит Алипий отмечает: «Показания Рахулане были первыми и, мне показалось, очень странными и подозрительными. Он говорил, что я, как наместник монастыря, послал его на заранее изведанные мною места, и что я знал тех людей и сам лично с ними договаривался о преступных сделках, а потом направлял разных людей к ним в Ригу с деньгами» (ГАПО, ф. 1776, оп. 1, д. 92, л. 12.) Шофер Рахулане показал, что ездил в Ригу с 1957 года. Архимандрит Алипий ответил, что «во-первых, наместником монастыря я был назначен только в 1959 году, т.е. чуть больше года назад. Во-вторых, если Рахулане и привозил масло, то не трансформаторное, а вазелиновое, парфюмерное, которое свободно продается во всех аптеках и магазинах парфюмерии, причем все покупки всегда оформлялись документально. В-третьих, всеми хозяйственными вопросами в монастыре занимаются специально назначенные для этого лица, и они знают, когда, откуда и что привозится на склад. По словам монастырских кладовщиков, трансформаторное масло никогда не привозилось, а по заявлению служителей храмов такое масло для церковных лампад не годится, потому что дает большой нагар и коптит» (ГАПО, ф. 1776, оп. 1, д. 92, л. 12.)

     Архимандрит Алипий на допросе среди прочего отметил: «Есть подтверждающий момент, которым следователи не особенно интересуются, а он очень важен. Монастырского человека иеродиакона Кенсорина, которого я послал вместе с Рахулане как грузчика, шофер Рахулане не взял с собой на базу, а поехал один; грузчика же, иеромонаха Кенсорина, он оставил на месте ночлега. Все перечисленные мною факты говорят или о подлоге, или о нечистоте дела, а показания Рахулане не искренни и не логичны, или он говорит не своими словами. Не мог Рахулане взять трансформаторное масло. Если же он взял масло, уплатил деньги и получил подложные документы, заведомо зная об этом, то он со своей компанией хотел обмануть нас» (ГАПО, ф. 1776, оп. 1, д. 92, л.л. 12-13.)

     Из всего хода уголовного дела с самого начала было понятно, что кто-то очень заинтересован втянуть монастырь в неприятную историю. Логика сотрудников милиции проста – авось что-нибудь при обыске найдем в монастыре, дело само покажет, воспользуемся причиной и заведем дело. Но наверняка не по своей инициативе, не по своей воле, возбудили уголовное дело сотрудники Печорского отделения милиции. Как при первом, так и при втором обыске в Псково-Печерском монастыре на складах не было обнаружено ни самого масла, и никаких улик указывающих на незаконную скупку вазелинового масла. Первый раз в результате обыска, как уже отмечалось, сотрудники милиции описали автол и увезли две бочки из-под автола в отделение. При втором обыске из монастыря в отделение милиции увезли пять деревянных бочек из-под масла, которые были привезены пустыми в Печоры из Епархиального управления с целью использования их под засолку огурцов.

     В рапорте на имя Святейшего Патриарха Алексия наместник Псково-Печерского монастыря архимандрит Алипий писал:

     «Все эти неприятности <незаконное возбуждение уголовного дела, обыски и допросы> очень действуют на нормальный образ жизни монастыря, поэтому я со скорбью должен уведомить Ваше Святейшество о случившемся и о клеветническом ходе всего дела, воздвигаемого на монастырь.

     К сему считаю своим долгом обратить Ваше внимание на то, что насельники монастыря главным образом являются инвалидами и героями Отечественной войны. Многие из них награждены высокими правительственными наградами, орденами и медалями; таких 14 человек, а также 12 человек – герои социалистического труда по 30-40 лет отработавшие на фабриках и заводах, на шахтах и в колхозах, многие – пенсионеры; 7 человек старцы Валаамского монастыря. И вот все эти честные русские люди отдали свои жизни, свое здоровье и лучшие годы на благо родины; многие из нас, подражая своим предкам, оросили эти самые святые места своей кровью, и поэтому ныне мы не спокойны, нам горько и обидно терпеть всякие насмешки, клевету и порицания со стороны атеистов, людей непонимающих и грубых, а также от прессы и местных властей. Нас, людей израненных и изувеченных на полях сражений за Родину и получивших разные болезни в шахтах и на производствах, нас называют тунеядцами, мракобесами и разными неприличными названиями. Мало того, ставят всякие ловушки-западни и подозрения и тайно и явно. Конечно, как монахи-христиане, мы терпим по заповеди Христа Спасителя, но как граждане свободной страны, как герои русского народа, мы протестуем против всяческих враждебных выходок. Просим Вас донести и ходатайствовать перед нашим правительством о предоставлении нам конституционных прав, как достойным гражданам нашей страны, которые имели право на труд, имели право на обязательную военную службу, а так же имеем право на спокойную и почетную старость. Мы ее заработали, мы ее завоевали, а теперь хотим отдыхать и благодарить Бога и наше родное советское правительство, и по силе нашей хотим еще трудиться, оберегая нашу Родину, русское зодчество и искусство, и нашу русскую православную религию» (ГАПО, ф. 1776, оп. 1, д. 92, л.л. 13-14.)

     О незаконных действиях, обысках и допросах, которые производились в Псково-Печерском монастыре, архимандрит Алипий поставил в известность Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия I, епископа Псковского и Порховского Иоанна, уполномоченного Совета по делам РПЦ по Псковской области Константина Павловича Филиппова. Вместо «тихой операции» развернулось громкое дело, получившее широкую огласку.

     Наступление на монастырь захлебнулось. Следственным органам не удалось доказать причастность наместника Псково-Печерского монастыря архимандрита Алипия и казначея отца Нафанаила «к скупке похищенного масла». Тем не менее, вольнонаемный шофер монастыря  Рахулане был осужден по статье 92 часть II УК РСФСР. Но окончание судебного процесса было только затишьем, затишьем, когда на монастырь готовилось новое наступление.

     Примечательно, но многим чиновникам так до конца и не верилось, что архимандрит Алипий останется на свободе. Так сильно хотелось поставить на должность наместника монастыря своего человека, снова повторить попытку 1959 года. В секретном донесении от 6 апреля 1961 года в Совет по делам религии Уполномоченный Совета по Псковской области писал: «Считаю использование на работе в загранучреждениях Московской патриархии Воронова Ивана Михайловича (Алипия) нецелесообразным.

     По личным качествам Воронов является религиозным фанатиком, с крайне реакционными взглядами.

     Кроме того, в настоящее время в Прокуратуре Латвийской ССР ведется расследование по фактам хищения вазелинового масла с нефтебазы, которое скупал Псково-Печерский монастырь. Шофер монастыря, как соучастник хищения, арестован и возможно, что Воронову также будет предъявлено обвинение.

     С партийными и советскими органами мотивы отвода согласованы и ими поддерживаются» (ГАПО, ф. 1776, оп. 1, д. 92, л. 22.)

     Тот же Филиппов в письме в Совет по делам религии от 25 апреля 1962 года писал: «Алипий (Воронов) за период пребывания в Псково-Печерском монастыре (в 1960 году) допустил некоторые незаконные действия, а именно через шофера монастыря скупал похищенное вазелиновое и трансформаторное масло в г. Риге. По фактам скупки этого масла было возбуждено уголовное дело. Шофер монастыря (вольнонаемный) в 1961 году был осужден. Следственным органам доказать прямую причастность Алипия (Воронова) к скупке похищенного не удалось и в качестве обвиняемого он привлечен не был» (ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, д. 418, л. 62.)

     Никак не могли смириться «советские органы власти» с невиновностью отца Алипия. Не могли, но приходилось. Сам отец Алипий верил в справедливость, верил в правду. Это вполне подтверждается одним небольшим штрихом к портрету отца Алипия. «Был суд из-за вырубки леса для восстановления монастыря. Отец Алипий за 500 рублей нанял адвоката. Адвокат проиграл суд, но снова приехал в монастырь и сказал, что за небольшую сумму можно подать на пересуд. Отец Алипий его выгнал, а по поводу пересуда написал: “У нас в стране честный справедливый советский суд. А он может быть только один. Поэтому на пересуд подавать не буду”».

ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГИ

НАВЕРХ СТРАНИЦЫ