Вставай страна огромная,
Вставай на смертный бой
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой.
Пусть ярость благородная
Вскипает как волна
Идет война народная
Священная война.

     22 июня 1941 года в день Всех святых, в земле Российской просиявших началась война, названная современниками и историками Великой Отечественной.

     «Фашиствующие разбойники напали на нашу Родину. Попирая всякие договоры и обещания, они внезапно обрушились на нас, и вот кровь мирных граждан уже орошает родную землю. Повторяются времена Батыя, немецких рыцарей, Карла шведского, Наполеона».

     «Пусть гроза надвигается. Мы знаем, что она приносит не одни бедствия, но и пользу: она освежает воздух и изгоняет всякие миазмы. Да послужит и наступившая военная угроза к оздоровлению атмосферы духовной».

     «У русских людей, у всех, кому дорога наша Отчизна, сейчас одна цель – во что бы то ни стало истребить врага. У истинного патриота не дрогнет рука для истребления фашистских захватчиков».

     «Как во времена Дмитрия Донского и св. Александра Невского, как в эпоху борьбы с Наполеоном, не только патриотизму русских людей обязана была победа Русского народа, но и его глубокой вере в помощь Божию правому делу… мы будем непоколебимы в нашей вере в конечную борьбу над ложью и злом, в окончательную победу над врагом»

          -  пламенным призывом с церковной кафедры к жителям страны звучали слова Местоблюстителя Патриаршего Престола митрополита Сергия и Ленинградского митрополита Алексия.

     «Дорогие соотечественники. Братья и сестры! К вам обращаюсь я, друзья мои».

     «Пусть вдохновляет нас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова»

          -  эти слова прозвучали из уст И.В.Сталина. Отметим определенную патетику церковной проповеди, сквозящую из этих строк. Впервые с 1917 года в выступлениях главы Советского государства святые Русской Православной Церкви не низвергались до осмеяния, но становились знаменем священной народной борьбы с фашистскими захватчиками. Святые князья древней Руси призывались на помощь. Они стали воплощением беззаветного служения Отчизне. Русская история предстала в словах главы государства не только как эпоха рабства и крепостничества.

     Священная война стала мерилом веры и честности, противопоставляемым лжи и предательству. Война застала Ивана Воронова, когда он работал диспетчером на военном заводе № 58. С началом войны, руководство завода в спешке пыталось организовать свою личную эвакуацию на заводских машинах подальше от приближающейся к Москве линии фронта, за Урал. Повальное бегство руководителей в то время было вполне обычным явлением. Многие помнят как «кожаные плащи НКВД» в спешке покидали подмосковный Дмитров, оставляя охраняемый ими дотоле ДмитровЛАГ. Решительность Ивана Михайловича как никогда проявилась во время страшных событий, когда необходимо было принимать срочные решения. Двадцатисемилетний диспетчер завода не допустил использования служебных машин для эвакуации руководства, а задействовал их для отправки на фронт производимых заводом бомб.

     Вот что пишет о начале Великой Отечественной войны Иван Михайлович в автобиографии: «С ноября 1938 года по ноябрь 1941 года работал на этом заводе <№ 58> как диспетчер и экспедитор. Эта работа, происходившая постоянно ночью, давала мне возможность учиться. В мае 1941 года занятия были окончены; получил диплом об окончании студии, а в июне началась война. Первое время наш военный завод был как бы фронтом, и домой никто не уходил» (Автобиография (Псково-Печерский монастырь, архив, фонд архимандрита Алипия)).

     Беспокойство за судьбу жившей в деревне матери заставило Ивана Воронова выхлопотать короткий отпуск. Он на несколько дней уехал в Торчиху, а вернувшись на завод, застал его остановленным. Заводское начальство предпочло эвакуацию. Все руководители покинули завод, несмотря даже на то, что практически все рабочие оставались на своих местах. Иван Михайлович принял решение пустить завод в действие, возобновить производство. В связи со стремительным наступлением гитлеровских войск, он не только рисковал своим личным благополучием, но и тем, что мог быть отдан под трибунал за фактическое нарушение приказов об эвакуации стратегических предприятий в безопасную зону. Немецкие бомбардировщики подлетали все ближе и ближе к сердцу России, к Москве, и любое попадание бомбы в производство № 58 грозило превратить его в братскую могилу для всех рабочих. Но, рискуя жизнью, работали каждый день, понимая необходимость продукции производства для фронта. Завод работал на полную мощность и даже больше. В самые тяжелые дни, недосыпающие и недоедающие рабочие выполняли дневную норму выработки на 300%, за что и получали большие заработные платы.

     В 1942 году, 21 февраля, Иван Михайлович Воронов был призван по мобилизации на действительную военную службу Ростокинским военкоматом города Москва. Тяжелое жизненное испытание заставило его взять в руки не только автоматическую винтовку, но и этюдник с карандашами. Следовало запечатлеть каждую мелочь, все жизненные ситуации, обернувшиеся фронтовыми буднями и праздниками. Редкие минуты передышки между боями и марш-бросками посвящались творчеству. Иван Михайлович писал пейзажи, где была запечатлена не только умиротворенность. На пейзажах Воронова – разрушенные фашистами города и деревни. Это тоже – страшная статистика Великой Отечественной войны.

     Войны, подобно революциям, разрушают вековые уклады. Российские дороги наполнились беженцами, вокруг зияли пепелища городов, сел, деревень. Страшные бедствия подвигали к вере в Бога. Испытания даруются Богом маловерным во очищение, словно призывая задуматься о смысле бытия. Великую Отечественную по праву называют временем религиозного расцвета. В апреле 1942 года впервые было разрешено в крупнейших городах Советского Союза провести Пасхальный крестный ход вокруг храмов с зажженными свечами, для чего на это время был отменен комендантский час. Возвращались из ссылок и лагерей священнослужители, открывались храмы. В 1943 году митрополит Сергий был избран Патриархом Московским и всея Руси, в том же 1943 был фактически распущен «Союз воинствующих безбожников». И.В.Сталин встречался с Предстоятелями Русской Православной Церкви. Церковь не только утешала верующих в скорби, но и поощряла их самоотверженный труд в тылу, мужественное участие в боевых действиях, поддерживала веру в окончательную победу над врагом. Патриотизм Русской Православной Церкви в годы Великой Отечественной трудно переоценить. Известные деятели церкви входили в состав Государственной комиссии о зверствах немецко-фашистских захватчиков на территории СССР, часто выезжали на передовую. Особенно плодотворной была деятельность митрополита Николая (Ярушевича).

     Иван Михайлович Воронов прошел путь от Москвы до Берлина в составе Четвертой танковой армии. Она была сформирована в июле 1942 года на Сталинградском фронте, 22 октября 1942 года последовало преобразование в 65-ю армию. Вновь Четвертая танковая армия была сформирована в Московском военному округе, а 17 марта 1945 года была преобразована в Четвертую гвардейскую танковую армию.

     В годы великой войны Бог хранил Воронова. Несмотря на участие во многих военных операциях на Центральном, Западном, Брянском, Первом Украинском фронтах он не получил ни одного ранения или контузии. Фронтовая жизнь была мало похожа на мирную, довоенную. Однако и здесь, на передовой, художественный талант Ивана Михайловича реализовывался в полную силу. 

     Сохранилось письмо заместителя командира в/части 54301 гвардии майора Винокурова на имя Председателя МОССХа, датированное 25.06.1943 года, в котором, в частности, говорится: «тов. Воронов И.М., в 1941 году закончивший изостудию ВЦСПС по классу живописи, находящийся в части с февраля 1942 года в свободное от похода время как художник, для истории нашей части в ВОВ проделал следующую работу:

     1. Альбом боевых эпизодов. 
     2. Фото-художественный альбом (две части).
     3. Композиция “Вручение Гвардейского Знамени” (хранится в клубе НКВД, г.Москва), масло 200х100.
     4. Композиция “Передача Можайского знамени подшефной части” (хранится в Можайском музее), масло 100х80.
     5. Два этюда “Шаликово после оккупантов” (хранятся в Можайском музее), масло 70х40.
     6. Фото-художественый альбом “Подарок шефам” (хранится в Можайском музее).
     7. Несколько этюдов, эскизов, зарисовок с натуры (хранятся на руках у автора).

     Кроме самостоятельной творческой работы тов. Воронов вел культурно-просветительную работу среди личного состава части» (Письмо (Псково-Печерский монастырь, архив, фонд архимандрита Алипия)).

     За годы Великой Отечественной Иван Михайлович служил в 601 стрелковой Краснознаменной (21.02-1.04.1942), 5 Гвардейской Краснознаменной МСП (1.04.1942-1.07.1943), 16 Гвардейской Краснознаменной МБ (1.07.1943-17.07.1945), 7 отдельном Гвардейском, Львовском, орденов Суворова, Кутузова, Богдана Хмельницкого, Александра Невского полку (17.07.1945-25.09.1945); был рядовым стрелком стрелковой роты, заведующим библиотеки, художником Политотдела 4 гвардейской Танковой Армии. ТА. Воронов сражался на Центральном, Брянском, 1-ом Украинском фронтах (Книжка красноармейца (Псково-Печерский монастырь, архив, фонд архимандрита Алипия)).

     Вот что написал Иван Воронов в автобиографии о времени Великой Отечественной войны: «Когда враг подошел к Москве, я, как и все, вышел с оружием в руках защищать столицу. Уезжая на фронт, я прихватил и этюдник. И так от Москвы до Берлина: справа – винтовка, слева – этюдник с красками. Я прошел всю войну, был участником многих боев. За написание истории Особой 4-й танковой армии генералиссимусом Иосифом Виссарионовичем Сталиным лично был удостоен высокой боевой награды – ордена Красной Звезды. Также был награжден медалями “За отвагу” и двумя медалями “За боевые заслуги”; свыше десятка медалей получил за участие в освобождении разных городов. Как написано в личном деле, вместе с частью, с которой участвовал в боях, получил еще 76 боевых наград и поощрений» (Автобиография (Псково-Печерский монастырь, архив, фонд архимандрита Алипия)).

     Заслуги Ивана Михайловича были оценены по достоинству. Несколько приказов по войскам действующей Четвертой гвардейской танковой армии свидетельствуют о награждении рядового, а затем – гвардии рядового Воронова Ивана Михайловича медалью «За боевые заслуги» и орденом Красной Звезды. В характеристиках к наградным листам отмечается дисциплинированность, храбрость и исполнительность бойца, его художественный талант, способность работать в сложной боевой обстановке.

     «Товарищ Воронов в период сложной боевой обстановки провел большую работу по созданию художественного оформления истории Четвертой танковой армии. Работа товарища Воронова заслуживает внимания и оценки» (Центральный архив Министерства обороны (в дальнейшем – ЦАМО), наградной фонд, д. 40.2478, л. 151).

     «Во время службы в 16 бригаде показал себя дисциплинированным и храбрым воином, исполнительным бойцом… Несмотря на сложность боевой обстановки и быстрых маршей умело выполнял задания по обобщению боевого опыта и партийно-политической работы. Все выполнявшиеся работы товарищем Вороновым носят характер творчества и новизны. В боевой обстановке держал себя смело и мужественно» (ЦАМО, наградной фонд, д. 12.1850, л. 399).

     В личном деле Ивана Воронова отмечено, что он вместе с частью, с которой участвовал в боях, получил 76 боевых наград и поощрений. Свыше десяти медалей Иван Михайлович получил за участие в освобождении разных городов, дважды был награжден медалью «За боевые заслуги». Но особенную гордость составлял орден Красной Звезды, которым И.М.Воронов был награжден 8 июля 1945 года. На наградном листе стоит резолюция: «Достоин Правительственной награды. Начальник политотдела 4 ГТА, гвардии генерал-майор танковых войск Кладовой» (ЦАМО, наградной фонд, д. 12.1850, л. 399 об.) 15 апреля 1945 года Иван Михайлович был награжден знаком «Гвардия». 

     Самые страшные эпизоды войны не давали возможности задуматься о себе. Впрочем, сам Иван Михайлович, будучи уже архимандритом Алипием неоднократно вспоминал: «Мне приходилось быть очевидцем, как на войне некоторые, боясь голодной смерти, брали с собой на спину мешки с сухарями, чтобы продлить свою жизнь, а не сражаться с врагом; и эти люди погибали со своими сухарями и не видели многих дней. А те, которые снимали гимнастерки и сражались с врагом, те оставались живы» (Алипий (Воронов), архимандрит. Проповеди. М., 1999. С. 7.)

     Годы войны ознаменовали обращение к Богу многих солдат, офицеров, партизан, старших командиров. М.В.Шкаровский в своей работе по истории Русской Православной Церкви в XX столетии отмечает: «Начальник Генерального штаба Б.М.Шапошников (полковник царской армии) носил финифтевый образ Святителя Николая и молился: “Господи, спаси Россию и мой народ”. Неоднократно свои религиозные чувства публично проявлял командующий Ленинградским фронтом маршал Л.А.Говоров, после Сталинградской битвы стал посещать православные храмы маршал В.Н.Чуйков. Широкое распространение среди верующих получила убежденность, что всю войну с собой в машине возил образ Казанской иконы Божией Матери маршал Г.К.Жуков» (Подробнее см.: Шкаровский М.В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве. М., 1999.)

     Рост религиозного сознания способствовал формированию легенд, объясняющих все крупнейшие победы войны – битву под Москвой, Курском, Сталинградом, прорыв блокады Ленинграда – помощью Небесных сил.

     Став наместником Псково-Печерского монастыря, архимандрит Алипий в своих проповедях неоднократно обращался к теме Великой Отечественной. Сохранились записи воспоминаний А.Г., прихожанки Псково-Печерской обители. В своем дневнике А.Г. записала одну из проповедей отца Алипия. «Это было в наше время, в 1941 году, в годы Великой Отечественной войны. В деревне недалеко от Сергиева Посада жила благочестивая семья. Сын — Сергей окончил десять классов и размышлял, куда пойти дальше учиться. Но в июне началась война, и его призвали в армию. Мать, провожая Сергея на фронт, благословила его крестиком и сказала: “Смотри, сынок, не снимай крестика с себя, он тебя спасет от смерти”, — перекрестила, и сын уехал.

     Повезли ребят на фронт не подготовленных, и в первом же бою все, кого не убили, попали в плен. Среди пленников оказался и Сережа.

     Выстроили солдатиков и приказали: “Командиры и коммунисты, два шага вперед из строя!” Никто не вышел. Тогда скомандовали: “Каждый второй — два шага вперед!” Среди вторых первым оказался Сережа. К нему первому и подошел немецкий офицер и рванул гимнастерку. Пуговицы оторвались, выпал крестик. Немецкий офицер ошеломленно посмотрел и начал у всех вторых таким же образом расстегивать гимнастерки. Но ни у кого крестика больше не оказалось. Он и говорит Сереже: “Ты есть христианин, а они есть коммунисты?” Юноша отвечает на это: “Я уверен, что ты не коммунист, но на тебе ведь тоже нет креста” — “О, да!” — ответил немец. Никого на этот раз не расстреляли, всех увезли в лагерь.

     В лагере военнопленных почти не кормили, а кто уже не вставал от голода, отвозили в место, называемое “Долиною смерти”. Туда при наступлении темноты приходил палач и добивал едва живых людей.

     Однажды в барак прибыло пополнение, привезли новых русских военнопленных. Вошли они в барак и стали расспрашивать, кто откуда, разыскивая земляков. Один пожилой военнопленный спрашивал, есть ли москвичи. Сережа отозвался и сказал, что он живет в селе недалеко от Сергиева Посада. Обрадовался вновь прибывший и спросил: “А чей же ты будешь? — И я оттуда же”. Сережа ответил, кто его родители. Человек радостно сказал: “Я ведь с твоим отцом в Гражданскую воевал. А знаешь ли ты, какой сегодня день? Ведь сегодня память преподобного Сергия Радонежского. Значит, мы с тобой, Сережа, сегодня именинники. А у меня и угощение есть”, — и вынул из кармана три сырых свеклы. Разрезал — по ломтику на всех.

     После этой сырой свеклы у Сережи открылся понос, и он скоро совсем слег. Через несколько дней его отнесли в “Долину смерти”. Впоследствии Сергей так рассказывал об этом: “Лежу и гляжу в небо. Нет у меня ни страха смерти, ни жалости к себе: я будто живой труп — настолько мне все безразлично. Вдруг подходит мужчина, поляк. Подошел молча. Я смотрю на него. Он, как и когда-то немец, рванул ворот гимнастерки, и на его руку выпал крестик. Он даже руку отдернул, а другую, занесенную с ножом, опустил. Постоял, подумал, и молча ушел. Когда совсем стемнело, пришел он со своей женой, положили меня на какое-то полотно и потащили. Притащили к себе домой и три месяца выхаживали, как своего сына. Когда я совсем окреп, меня перевели через линию фронта, к русским. И вновь я попал на передовую. Когда война закончилась, пришел к Тому, Кто меня провел живым через все фронтовые дороги и опасности... Здесь, в обители, и думаю окончить свою жизнь”.

     Вот какова сила Креста и материнского благословения» (Из записок прихожанки Псково-Печерского монастыря // Даниловский благовестник. 1996. № 8.)

     Отец Алипий очень часто вспоминал о Великой Отечественной войне. «Я часто бывал в ночных дозорах – в белом маскхалате на сорокаградусном морозе и молил Бога, чтобы не встретились вражеские разведчики, чтобы никого не зарезать. В ночное время разрешалось действовать только холодным оружием, чтобы выстрелами не вызвать затяжного ночного боя. Зарезанный по своей смерти начинал преследовать зарезавшего. Бог избавил меня от этого страшного искушения. Война была настолько страшной, что я дал слово Богу, что если в этой страшной битве выживу, то обязательно уйду в монастырь» Нафанаил, архимандрит. (Слово в 20-ю годовщину смерти архимандрита Алипия (Воронова) // Псково-Печерский листок. № 110.)

     На вопрос, как он пришел к вере в Бога, отец Алипий отвечал: «Представьте себе: идет жестокий бой, на нашу передовую лезут, сминая все на своем пути, немецкие танки, и вот в этом кромешном аду я вдруг вижу, как наш батальонный комиссар сорвал с головы каску, рухнул на колени и стал… молиться Богу. Да-да, плача, он бормотал полузабытые с детства слова молитвы, прося у Всевышнего, которого он еще вчера третировал, пощады и спасения. И понял я тогда: у каждого человека в душе Бог, к которому он когда-нибудь да придет» (Панчишин И. Монастырские тайны // Новости Пскова. 1999. 17 сентября.)

     Проходя по освобожденным землям, Иван Михайлович принимал деятельное участие в религиозной приходской жизни. Используя свой талант живописца и архитектора, он помогал в реставрации разрушенных храмов, которые в большом количестве открывались в годы войны, реставрировал местным жителям сохранившиеся иконы. Это позволяло меньше заботиться о «хлебе насущном», потому что местные жители благодарно одаривали освободителей-созидателей продуктами питания.
     Страшное испытание войной надолго осталось в памяти, многое и многие пополняли список утрат. Спустя годы после Великой Отечественной войны архимандрит Алипий написал строки, пропитанные болью и страданием.

     Великую Победу Иван Михайлович Воронов встретил в Берлине. В воспоминаниях Кузьмина (одного из сподвижников отца Алипия по реставрации Псково-Печерского монастыря) говорится: «В Берлине я впервые познакомился с бывшим штабным работником – Вороновым Иваном Михайловичем. Мы долго бродили по паркам Потсдама и посещали уцелевшие дворцы Берлина. Но колея послевоенной дороги нас разъединила» («Свидетельство» Кузьмина (Псково-Печерский монастырь, архив, фонд архимандрита Алипия)).

     Начиналась мирная жизнь. В сентябре 1945 года Иван Михайлович Воронов возвратился в Москву. Некогда величественный город практически лежал в руинах, многое было разрушено. Но теперь пришло другое время – время созидания, восстановления. После тяжелых военных испытаний наступила мирная жизнь, которую все так ждали.

ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГИ

НАВЕРХ СТРАНИЦЫ