В трех номерах районной газеты «Печорская правда» (№ 50 за 25 апреля 1970 года, № 51 за 28 апреля 1970 года, № 52 за 30 апреля 1970 года) опубликованы три материала: «До каких пор?» А.Вересова, «Нет слов для возмущения» Н.Некрасова, «Достойно осуждения» какого-то неизвестного автора. По неизвестным причинам, редакция решила не называть его фамилии.

     Все эти три выступления я рассматриваю, как личные оскорбления, как глумление над моей верой, как насилие над моей совестью. У нас в стране, церковь отделена от государства. А выступление газеты – попытка вмешаться в наши дела, в наши законы, оказать давление на весь уклад нашей жизни.

     Первая и главнейшая заповедь Церкви: «Твори добро», «Просящему у тебя дай и от хотящего занять от тебя, не отворачивайся». Эти слова – тот фундамент, на котором зиждется все учение Церкви. Без добрых дел нет веры. Она мертва.

     Я считаю для себя оскорбительными, как для служителя Церкви, а как для гражданина Ивана Михайловича Воронова – оскорбительными вдвойне, следующие слова из материала А.Вересова: «Архимандрит Алипий – в миру Иван Михайлович Воронов – совмещает, казалось бы, несовместимое: благостность и любовь к унтер-пришибеевским порядкам, заведенным им в обители». «Должность Наместника Монастыря кружит ему голову, как рижский бальзам его эконому». «И это деятельность, не духовного исцелителя людей, каковым он хотел бы себя изобразить, а морального растлителя».

     Чувство меры изменяет А.Вересову, чувство меры и ответственности за свои слова.

     Никаким учащимся я никогда денег не давал, и не даю. Исключение составляет случай, когда поступило слезное прошение одной матери, у которой четверо детей были голодны. Не давал я денег и неизвестной мне женщине Антонине Васильевой, о которой так своеобразно говорит автор статьи, повторяя ее слова, сказанные на следствии: «Однажды Наместник монастыря дал мне 50 рублей, а потом я и сама пошла к нему за деньгами».

     Как это понимать? Ведь всем Печорам, да и тому же автору статьи хорошо известно, что я из ворот монастыря никогда не выхожу. Да, и какой мне смысл давать деньги пьянице? Да и к тому же развратнице? Хочется заметить автору статьи, что он недостаточно хорошо знает то, о чем пишет. Александр Тесленко не был семинаристом и поэтому никакого отношения к совершению богослужения не имел.

     Ягодина же я, вообще никогда не видел. Автор статьи прямо пишет, что Ягодин впервые ехал в Печоры, и по дороге совершил кражу. Как можно говорить, что я непосредственный виновник их преступления, когда меня почему-то даже не пригласили ни на следствие, ни на судебное разбирательство? О каком же тогда «подкармливании» может идти речь?

     Я не заставлял того же Владимира Кубанского бросать завод и удирать, не рассчитавшись с заводом. Сотрудник редакции почему-то вдруг не считает это аморальным поступком. Я не знаю Владимира Кубанского. Возможно, он и был в монастыре, и именем Господа нашего Иисуса Христа заклинал меня помочь ему выйти из трудного материального положения. И в том, что полученный от меня копейки, он не отправил на завод, чтобы полностью рассчитаться, а пропил, затем, попал в вытрезвитель, вина не моя, а всех тех людей, которые двадцать с лишним лет воспитывали его в семье, в школе, в армии и на заводе.

     Прочитал я выступление И.Некрасова из деревни Сухлово Кулейского сельсовета, опубликованное в газете «Печорская правда» 28 августа 1970 года. Я понимаю и разделяю горе и возмущение отца, когда он узнал, что его сын оказался подлецом, способным оклеветать собственных отца и мать. Со слезами на глазах он передал мне прошение, в котором пишет: «Мне дали штраф в сумме 50 рублей. Я только что выучился на шофера. Буду получать рублей 60. А сейчас штраф мне никак не уплатить: отец и мать отказались помочь. Если я не уплачу до 10 апреля деньги, меня посадят в тюрьму. Отец Алипий, помогите, пожалуйста, хоть немного, прошу, не откажите в моей просьбе».

     Однако, денег по этому прошению я ему не дал, не поверил, что отец и мать могут отказаться от собственного сына. Но, идя в храм, я увидел его у порога моего дома в одном ряду с нищими. Вместе с ними он протягивал руку за милостыней. Милостыню он получил. Мне непонятно поведение Некрасова-отца. В своем выступлении в газете, он гневно пишет: «Мне не нужны благодетели, которые будут помогать мне. Так же не нужны и деньги, собранные у верующих. Я сам в состоянии заработать столько, сколько нужно для обеспечения семьи. А те деньги, что даются Наместником нашим детям, грязные деньги, которые даются с грязной целью. Они не добро, а зло. Они унижают человека. Они позорят его. Они способствуют его моральному растлению».

     Красивые, гневные, но пустые слова. Ведь отец, на словах ратующий за воспитание сына в духе коммунистической морали, на деле не заставил сына вернуть обманом полученные деньги. Не вернул он их и сам. Плохо, когда слова, даже такие красивые, не подкрепляются делом. Не знаю, куда и зачем писал Некрасов-отец свое объяснение, что приводится в газете о том, что кто-то научил его написать прошение Наместнику на большую сумму. Но он солгал и там. Бывший с ним Владимир Коробов, не просил 50 рублей. Вот что он писал: «Я сам из Таллина. Приехал сюда в монастырь с матерью. Отстал от поезда. Сейчас уже двое суток ничего не ел. Денег нет и на билет. Помогите, хоть немного, надо доехать до дома». И, после указания домашнего адреса, еще приписка: «Отец Алипий, помогите!» И Владимир Коробов тоже стоял вместе с Геннадием Некрасовым и нищими и протягивал руку за милостыней. И он ее получил.

     Если я уголовно наказуем за то, что подаю милостыню, судите меня! Но я твердо убежден, что свято выполняю закон социалистического общества, которое защищал с оружием в руках в годы Великой Отечественной войны: «Человек человеку друг, товарищ и брат»!

     Эти слова, прямо перекликаются со Священным Писанием, где сказано, что с каждого человека спросится, что он сделал для ближнего своего: напоил ли ты жаждущего, накормил ли голодного, обул ли разутого, одел ли раздетого? Не сделал ты этого для маленького человека, не сделал ты этого и для Бога нашего.

     Если в глазах автора статьи и «общественности», добро оборачивается злом», то в глазах чистых и верующих людей добро всегда есть добро. А оклеветанное добро делается во сто раз более добром.

     Это закон Божий.

     Архимандрит Алипий
     Наместник Псково-Печерского монастыря.
     Город Печоры, Псковская область. Май 1970 года.